Если смотреть с т. зрения духовника, цель которого- привести душу пасомого ко Христу, Царствию Небесному- то все то, что отвлекает от этой основной,
единственно существенной цели- безусловно в русле бесовском: будь то приоритетное увлечение магией, наукой- или же просто игра в шахматы, которая отнимает у человека драгоценное время.
Важно здесь подчеркнуть слово "
игра", потому как именно понятие игры противостоит святоотеческому понятию
молитвы. Внутренний мир человека- где происходит
игра его страстей или же постоянная борьба с этими "играющими потоками"- это то "поле битвы, где дьявол борется с Богом", по слову Ф.М. Достоевского. Совершенно понятно, что любая страстная укоренненость человека в вещах, которые рассеивают молитвенное внимание- "льют воду" на "дьявольскую мельницу"- с т. зрения добросовестного духовника-старца, задача которого- постепенно минимизировать у пасомого потери времени на пустое и "играющее" в нем.
Или что не менее важно- посредством ошибок, погрешностей и падений привести духовного сына к состоянию сокрушенного и смиренного сердца, противоположностью чего являются тщеславие, гордыня, самомнение и т. подобные вещи. В данном контексте Клайв С. Льюис приводит интересные суждения о путях магии и науки, где начинает, подобно отцам, с описания "бесовской сделки" (
http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Fiction/lyuis/chel.php):
Я назвал сделкой с чертом ситуацию, когда человек в обмен на могущество отдает природе все, вплоть до самого себя; и за слова свои я отречаю. Ученый преуспел, а чародей потерпел неудачу; и обстоятельство это настолько разделило их в обычном сознании, что обычный человек не понимает, как наука родилась.
Многие верят и даже пишут, что в XVI в. магия была пережитком средневековья, который и собиралась смести новорожденная наука. Те, кто изучал этот период, так не думают. В средние века колдовали мало, в XVI и XVII — очень и очень много. Серьезный интерес к магии и серьезный интерес к науке родились одновременно. Один из них заболел и умер, другой был здоров и выжил, но они — близнецы. Их родила одна и та же тяга. Я готов признать, что некоторых из тогдашних ученых вела чистая любовь к знаниям. Но, вглядевшись в этот период, мы прекрасно различим тягу, о которой я говорю.
И магия, и прикладная наука отличаются от мудрости предшествующих столетий одним и тем же. Старинный мудрец прежде всего думал о том, как сообразовать свою душу с реальностью, и плодами его раздумий были знание, самообуздание, добродетель. Магия и прикладная наука думают о том, как подчинить реальность своим хотениям; плод их — техника, применяя которую можно делать многое, что считалось кощунственным, — скажем, нарушать покой мертвых.
Когда мы сравним глашатая новой эры (Бэкона) с Фаустом из пьесы Марлоу, сходство поистине поразит нас. Нередко пишут, что Фауст стремился к знанию. Ничуть не бывало — он о нем почти не думал. От бесов он требовал не истины, а денег и девиц. Точно так же и Бэкон отрицает знание как цель; он сам говорит, что узнавать ради знания — все равно что тешиться с женщиной и не рожать с нею детей. Истинная задача науки, по его мнению, распространить могущество человека на весь мир. Магию он отвергает лишь потому, что она бессильна; но цель его — точно такая же, как у чародея. Парацельс сумел объединить в себе чародея и ученого. Конечно, у тех, кто создал науку в нашем смысле слова, тяга к истине, хотя бы к знанию, была больше, чем тяга к могуществу, — во всяком смешанном явлении доброе плодоноснее дурного. Быть может, нельзя сказать, что новая наука родилась смертельно больною, но можно и нужно сказать, что она родилась в исключительно нездоровой среде. Успехи ее слишком быстры и куплены слишком большой ценой; поэтому ей надо бы оглядеться и даже покаяться. ("Человек отменяется").
Англиканин Льюис часто писал вещи православные по духу, и здесь, на мой взгляд, он четко разглядел ту же опасность (что и отцы) в увлечении магико-научными практиками: чудовищный соблазн гордыни. В нашем мире понятие духовного ослепеления уже совсем малопонятно, сознание мыслит по-другому, но если говорить о корнях запрета на магию- мне видится он в этом: христианство, словами Апостола Павла, по большому счету, это "
не хочу знать ничего. кроме Христа распятаго"- ибо в Нем Одном не только превосходящая все человеческое мудрость Божия, но и то "
немудрое Божие, которое мудрее самого мудрого человеческого".
Как оценивать современную магию и науку- это смотря "откуда" смотреть. Homo errans: "человек заблудившийся".
