Вообще-то Игнатий
не о фарисеях, и разумеется не о себе только тему поднял. Попробую продолжить. или чуть другие мысли развернуть. (Из заметки)
Школу начинают с изучения орфографии. Веру через способность не криво сформулировать религиозный смысл...Если будет могила, и крест, то пусть шестиконечный, или даже восьми - … Нравятся шестиконечные, восьмиконечные. Хотя другие тоже ничего. Кресты вообще нравятся. Но в том ли православие чтобы эпитафия была выстругана плотником из сосны, клена или березы? Но если православие не в крестах, не в куполах, не в кирпичиках или срубах стен, тогда в чём?
Православие не привязано к обряду, к языку, к нации. Хотя и сегодня, как и всегда очень многие хотели его прикрутить, прицепить, привязать. И бывали нации, что объявляли православие себя. Но их же богословы объявляли это ересью. А другие писали, что оно лишь национальное да социальное самоопределение, а то и вовсе лишь этнический да культурный стиль. Но может тогда православие — неуловимый Джо? Бог в иконе, или в душе, красивый полет мысли в никуда и ни о чем? Или вот эти дешевенькие иконки, свечки, источники, да водичка с родничка, да могилка с земли? Но русский, или шире — византийский, и еще шире — восточный извод скорее передают друг другу эту фамилию, претендуя на что-то большее, что как бы присутствует глубоко внутри. И, значит, сами они есть православие только по причастности этому "геному", и еще не оно само. Или даже только претензия на него...
Православие родилось как орфография ересей. Удачные формулировки религиозных смыслов нужно было как-то от неудачных отделять. Православие определило себя через ересь, как орфография определяет себя через «не с глаголами», или как «жи», или как «ши». Школу начинают с изучения орфографии. Веру через способность не криво сформулировать религиозный смысл.
За настоящей ересью уже стоит идея, способная менять жизнь. Хотя ереси подают как неправильные формулировки, как «они говорят не то же, что мы», но это замыленное упрощение. Кто станет спорить с глупой формулировкой, когда за ней ничего не стоит? кто станет бороться всерьез. Настоящая ересь лежит глубже, чем академические построения, обнаруживающие, проговаривающие и оформляющие её. Её душа не в буквах — в духовной практике, которая за ней стоит. И вот она-то, так как ломает и повреждает жизнь — причина для борьбы. Причина для вопроса, а православно-то как?
И православие оказывается орфографией, отслеживающей правомочность использования любой духовной идеологией Его имени. Оно не борет их, но защищает «авторское право» на Его имя, сохранить неповрежденным, проговорить еще яснее важный религиозный смысл. И потому, когда дурная практика прикрывается Его именем, то она — ересь, раз уж забралась в область смыслов и стала на имена и буквы претендовать. Посягательство на Имя уже достаточная причина для обвинения в ереси. Оправдания, что «мы ничему не учим» не проходят. Когда делаемое значимо, кроется Его именем и не отвечает Его слову, то ересь есть.
Православие — правописание Его веры, если проще — формулировка того, чего открыл Христос. Православие не определяет понятие церкви. Когда два епископа делят территорию, это называется схизма или раскол. Красивое обозначение для межгрупповой проблемы. Веру же можно разделять, но не делить. Потому, когда «православие» используют как конфессиональную метку это по-житейски удобно, но в плане веры — значит, что адепты и гуру уже ничего не могут ни объяснить, ни показать. Потому православие — вне-конфессионально. Им может пользоваться каждая конфессия. И вместе, ни одна из них не может на него как на орфографию веры претендовать. Церковь может претендовать на свою интерпретацию. Но не может смешивать аранжировку и оригинал.
Давайте всё же оставим орфографию. Пусть будет! Когда «не» с глаголами раздельно, и «жи», и «ши» как в школе, так легче разбирать. И если помнить, что православие лишь орфография Ему причастной жизни, то православие — вкусно, православие — "круто", и православие — это «дайте еще». И давайте не путать православие с «правоверием». В наше время относительных истин бездельные интеллектуальные конструкции уже не стоят ничего. И не путать православие, которое по природе своей вне-конфессионально, с безразличием или приверженностью к той или иной церкви. Ведь это церковь строится от православия. А не православие от неё. Самоназвание дело быстрое и не трудное, но отвечать своему имени, это надо еще заслужить. Как впрочем, и те, что не бегают за именем, но всей жизнью стараются ему отвечать (Откр.22:11).
Принадлежность церкви необходима. Но православие, прежде всего, определение веры. И только потом, в случае её наличия — свойство церквей. Ну, а имя… его не долго написать.
