Я тоже обратил внимание на обстоятельства исповеди. Только чуть в другом плане. Во-первых, текст свидетельствует еще раз, что Паисий живет не от книжек, а от опыта, что его и правда приближает к древним подвижникам. Другое дело, что опыт, он бывает разный. Во вторых, и я согласен с акцентом Лены, что Паисий иначе судит об исповеди, но именно не отрицает, а судит о ней иначе. Как человеку духовному ему не интересны все эти формальности, положил епитрахиль или убрал епитрахиль, ему интересен духовный факт, к которому кроме как через ощущения да случайные внешние признаки не подобраться. Он ходит по черте, за которой можно соскользнуть в неверие. Но исповеди или покаянию, или еще чему по такому отрывочку судить не возможно. В общем исповедание как беседа и вещественные аттрибуты для Паисия предметы близкого значения. Но нам не пишут недуг спрашивающего. Не исключено что для той конкретной ситуации Паисий говорит и верно. Хотя может и путается. Кто ж его разберет...
Про адописные сочинять ничего не буду. Просто не знаю.
А на ум приходит только следующее.
1. Сама икона Воскресения по сути ведь "адописна". причем писана по апокрифу, а не по каноническому "Евангелию" как и часть службы. То есть иконописец просто обязан уметь "адописать" хотя бы эту икону. Не то что каждый обязан, но хоть некоторые. А отсюда получаем, что писали адописные, писали. Хотя бы в таком виде. Писали бы с тем умыслом и в другом виде - другой вопрос. Но умение, как и, кстати, возможность принять дозволенную адописную за недозволенную налицо. Писал кто-то икону Воскресения, а сверху поновили, потом забыли про поновление, поскоблили, а там...
2. Изображения страшного суда тоже не редкость. Монахи вообще склонны были к смертописи, вот взять хоть множественные изображения смерти с косой на западе, или само схимническое облачение, веселенькое, ага. В общем, что часть живописи имела веселенькое содержание даже не сомневаюсь. Но опять же мотив вредительства тут еще не просматривается.
3. Как у нас свечки некоторые граждане ставят друг против друга рассказывать никому не надо, как и любовь в средние века честного люда к разным потравам, проклятиям и подлогам тоже. Это все косвенные доводы в пользу того, что могли найтись не только мастера, но и заказчики, потому что большая часть икон писалась не для храма, а для дома.
4. Рассказ о Василии показывает его способность прозревать подлоги и спасать от них, что вписывается в образ очень даже. Что народ подлогами занимался и пробовал друг друга со свету сжить не сомневаюсь ни разу. Но заказать такую иконочку дорогой способ не только ради мастерства художника, но и ради опасности, что бы с ним сделали, когда узнали?
Склоняюсь, что вероятность больше, чем 50 на 50.
Но чтобы что-то раскопать повещественнее тут уже к специалистам бы.
У меня вот только так гиппотетически выходит. Точных фактов, повторюсь не знаю.
Но тема хороша. Как и само словечко "адописная". Только это ни разу не сатанизм. Тогда еще и понятия такого не было, вроде как, ничуть.
