Экстатические практики в христианстве и других культурах мира

[aleksy]

Статья Ларисы Андреевой "Экстатические обряды"

Все большую роль в религиозных верованиях современной России играют нетрадиционные конфессии и культы, которые зачастую связаны с ритуалами, сопровождаемыми изменением форм сознания, в частности экстатическими состояниями, малохарактерными для православия.

Они весьма привлекательны для молодежи и некоторых других общественных групп. Социальные и психологические причины этого до сих пор не во всем ясны. Являются ли подобные ритуалы пережитком прошлого или феноменом "чужой" культуры, имеют ли они позитивный или деструктивный эффект?

До 60-х гг. XX вв. труды, посвященные экстазу, были весьма немногочисленны, но именно с этого времени начался этап углубленных, комплексных исследований измененных форм сознания (ИСС), к которым был отнесен и экстаз, в том числе и вызванный религиозными переживаниями.
Этому содействовали новации в области медицины – прежде всего открытие эндорфинов ("гормонов удовольствия"), которые обладают мощным многофакторным воздействием на организм и мышление. Эндорфины – природные вещества, содержащихся в организме человека, и вызывающие при определенных обстоятельствах эффект, сходный с действием одного из наиболее сильных наркотиков – морфина. Функции эндорфинов как "гормонов удовольствия" очень многообразны. Считается, что они противодействуют стрессовым эффектам, подавляют болевые ощущения, влияют на эмоции и имеют отношение к некоторым психическим заболеваниям [Тейлор, с. 258]. Мощные выбросы эндорфинов происходят при занятиях спортом, в моменты оргазма, при религиозном экстазе и в ряде других ситуаций. Именно резкое повышение количества морфинов в нервной системе вызывает у здоровых людей чувство максимального удовольствия.

Психологическая наука проводит разграничение между религиозным экстатическим состоянием и религиозным трансом.
Большой толковый психологический словарь А. Ребера уточняет, что транс, вызванный, сильной религиозностью, характеризуется снижением телесных функций, а в экстатическом состоянии проявляются энергичные, активные, даже неистовые свойства телесного характера. В истории религиозных практик в России нас интересуют только последние, сопровождаемые, согласно Реберу, временным изменением сознания, потерей чувства идентичности, избирательным вниманием к определенным аспектам окружающей среды и стереотипными моделями поведения, не поддающимися контролю рассудка. Эти симптомы сопровождаются убеждением, что человек одержим духом, какой-то силой или другим человеком [Ребер, 2000, т.2., с. 372]. Самое важное, на мой взгляд, – то, что религиозный экстаз может носить как индивидуальный, так и массовый характер.

Феномен российских религиозных практик с экстатической составляющей будет более понятен если рассмотреть его на фоне мировых религиозных практик.

Замечу, что, согласно сведениям этнографического атласа Дж. Мердока, ритуалы с экстатической составляющей являются широко распространенными в мире и встречаются в 90% из 488 описываемых в нем традиционных культур [Murdock, 1967].


Экстаз в религиозных практиках мира
Экстатические культы сопровождают и являются неотъемлемой частью мировой религиозной истории. Среди древних экстатических культов можно указать на малоазийский по происхождению культ Аттиса и великой Матери богини Кибелы, который в конце III в. до н. э. приобрел государственный статус в Римской республике. С этим культом связаны самые жестокие формы одержимости (массовое самооскопление адептов). Мистерии сирийской богини Астарты, разворачивавшиеся весной в городе Иераполисе, отличались не меньшей силой религиозного экстаза. По силе экстатического состояния выделялся и культ Диониса-Сабазия, малоазийского бога, издревле отождествляемого с богом виноделия Дионисом. В эллинистическую эпоху он принимал крайние оргиастические формы. Древнегреческий писатель Еврипид так описал оргиастическую церемонию:

И в голос стали жены Вакха звать.
Все ликовало с ними – горы, звери;
От топота задвигалась земля…
Бегом едва спаслись мы от вакханок,
А то бы разорвали. Там стада
У нас паслись; так с голыми руками
На них менады бросились: корову
Мычащую с набрякшим выменем эти
Волочат; те рвут нетелей; там бок
Растерзанный; там пара ног передних
На землю брошена, и свесилось с ветвей
Сосновых мясо и сочится кровью.
[Еврипид, 1969, с.128–129].

Религиозный экстаз проявлялся и в празднестве богини столицы нижнеегипетского нома Бубатис – Бастет, культ которой был распространен по всему Египту.
Она изображалась в виде кошки или женщины с кошачьей головой. В классической Греции (V – IV вв. до н. э.) в городке Элевсине неподалеку от Афин совершались экстатические мистерии в честь двух богинь, Деметры и ее дочери Коры, похищенной богом загробного мира Плутоном. Важно отметить, что техника введения в экстатическое состояние использовала световые эффекты. Факелоносец занимал в Элевсинской иерархии почетное второе место. Участники таинств, причащались напитком именуемым кикеон. Американские ученые Р. Уоссон, А. Хофманн и К. Рак в своем труде "Дорога в Элевсис: раскрытие тайны мистерий" [Wasson, Hofmann, Ruck, 1978] доказывают, что кикеон содержал препарат спорыньи, содержащий ингредиенты близкие по химическому составу к сильнодействующему наркотику ЛСД-25 (см. [Гроф, 1993, с. 469]). Следовательно, употребление этого напитка направленно использовалось в Элевсинских мистериях для достижения эффекта измененного состояния сознания. Вероятно именно под прямым воздействием галлюциногенов, согласно философу-неоплатонику Проклу, их участникам являлись видения "несказанных образов". Подобные свидетельства о вакхических Дионисийских таинствах имеются у Филона Александрийского [Торчинов, 1997, с. 144].

Состояния людей, находящихся под действием религиозного экстаза, описал знаток восточных культов, философ-мистик Ямвлих (ок. 280 – 330 гг. н. э.):
"Эти люди переменяют свою жизнь на божественную, или содействуют своей собственной жизнью богу… Впрочем они и не сознают самих себя ни так, как прежде, ни как бы то ни было иначе и вообще не обращают собственное сознание на самих себя… поскольку в это время не живут жизнью живого существа. Далее, одни, вонзая в себя вертела, ничего не чувствуют, а другие, ударяя топорами по спинам или рассекая кинжалами руки, ничего подобного не замечают… Таким образом оказывается, что иступленные не сознают самих себя и что они не живут ни человеческой жизнью, ни жизнью живого существа ни в ощущениях, ни в страсти (курсив мой – Л. А.), но взамен получают некую иную, более божественную жизнь, которой воодушевляются и которой совершенно одержимы… Оказываются многообразными и признаки тех, на кого нисходит вдохновение: движения тела и некоторых его частей… Влекомому богами совершено ясно видится нисходящий пронизывающий дух… их всецелая одержимость божеством, вслед за которой, уже позднее приходит экстаз… никакое божественное дело не может совершаться без участия некоего руководителя… – исполнителя священнодействия" [Ямвлих, 1995, с. 107, 108, 110].

Ямвлих дал четкую характеристику признаков религиозного экстаза, которые наблюдаются во всех последующих явлениях подобного рода:

1) совершенно исчезает собственные сознание и движения человека, находящегося в религиозном экстазе;

2) произнесение слов происходит не в согласии с мышлением говорящего (то есть наблюдается состояние глоссолалии, о котором будет сказано позже).

Особенно выделяет он роль музыкального ритма при достижении экстатического состояния: "…музыка является чем-то приводящим в движение и пробуждающим страсти, волнующим, и то, что звучание флейт возбуждает или исцеляет связанные с изменением страдания, и то, что музыка меняет состояние или расположение тела, и то, что одними мелодиями возбуждается вакхическое исступление, а другими приостанавливается" [Ямвлих, 1995, с.111–112].

Мировые религии – христианство и ислам с осторожностью подходили к практике и ритуалу религиозного экстаза.
Христианству с давних пор, возможно, с эпохи еретических движений свойственно недоверие к действиям неконтролируемой массы людей. Введение в состояние религиозного экстаза таило опасность внезапных массовых вспышек насилия; возбуждали страх легкость, с которой с которой они распространяются, непредсказуемость и неудержимость опьяненной ритуалом массы. Все вероучительные элементы и практические формы организации католической церкви прямо и последовательно противостояли импульсивности и произвольным действиям, обладали ни с чем не сравнимыми длительностью и инерцией [Канетти, 1997, с. 171].

В католичестве можно указать, пожалуй, только на одно маргинальное движение, практиковавшее массовый экстаз – движение флагелланов, которое возникло в Италии в 1260 году.
Массовые процессии полуголых, рыдающих, бичующих себя женщин и мужчин прошли по городам Европы, предрекая Конец Света. Хотя массовый экстаз флагелланов сочетался с элементами железной дисциплины, участники шествий не могли удержаться от бесчинств и преступлений – они избивали священников, учиняли еврейские погромы, разоряли богатых горожан. Один из лидеров флагелланов, Конрад Шмидт, объявил себя богом. В 1349 году взволнованный этими событиями Папа Римский Климент VI запретил движение флагелланов, объявив их еретиками [Эткинд, 1998, с. 13].

В исламе к проявлениям массового религиозного экстаза можно отнести практику самобичевания шиитов в память страданий пророка Хусейна.


Экстатические практики в российской религиозной жизни: история и современность.

Сторонниками культов с ярко выраженными экстатическими ритуалами в российской истории XVII – XIX веков можно назвать хлыстов, скопцов, молокан-прыгунов, шолопутов, малеванцев. Наиболее древние из них возникли в середине XVII в. одновременно со старообрядчеством. Христоверы (самоназвание хлыстов) придавали главное значение не религиозному учению, а именно массовому экстатическому ритуалу. Предание свидетельствует, что основатель учения – костромской крестьянин Даниил Филиппович, которого его последователи считали воплощением Бога-отца Саваофа, посоветовал выбросить в Волгу как никонианские, так и старообрядческие книги. "Не книгам, а Святому Духу верьте", – сказал он [Торчинов, 1997, с. 356].

Путем к обретению св. Духа считались "радения" – массовые экстатические действа. Техника вхождения в экстаз предполагала длительный и изнурительный пост, а также многочасовые пляски, хождение по кругу, с подскакиваниями и коллективными выкриками: "Ой дух, ой Бог! Царь Бог, Царь Дух" [Русское… 1989, с. 571].

“В результате этих движений, продолжающихся до полного изнеможения и до истерических припадков, – писал историк русской культуры П. Милюков, – дух "накатывает" на весь "корабль" (религиозную общину – Л.А.). Пророк начинает тогда пророчествовать – сперва всему "кораблю" общую "судьбу", а потом частную судьбу каждому члену отдельно” [Милюков, 1994, с. 115 – 116]. В либеральную эпоху начала XIX века христоверие проникло и в высшие дворянские круги.

В 1908 году вышла книга Д. Коновалова "Религиозный экстаз в русском мистическом сектанстве". Опираясь на допросы и показания хлыстов, хранившиеся в православных Духовных консисториях, автор исследовал телесные или физические явления сектантского экстаза. Из речевых экстатических феноменов Коновалов описывал стоны, слышавшиеся на радениях, а также "приступы насильственных криков". Они часто раздавались на радениях Тамбовских хлыстов. На радениях можно было услышать и "нечленораздельные крики разными голосами", напоминающими голоса различных животных. По словам лидера хлыстов станицы Ханской (Кубанской области) Линникова при схождении св. Духа на радеющих, каждый из присутствующих начинает кричать, подражая крику различных животных и птиц [Коновалов, 1908, с. 35, 38 – 39].

Таким образом, и в Петербурге, и на Кубани, как ранее в Египте и Сирии состояние религиозного экстаза проявлялось в речевом поведении в форме глоссолалии [греч. – язык– говорить] – произнесения слов, лишенных смысла. В американской "Энциклопедии религий" глоссолалия определяется как практика "необычного речевого поведения, которое в многочисленных религиозных обществах постулируется как ритуально-религиозное" (См. [Goodmann, 1972]).

Воронежские христоверы во второй половине XIX века (группа В. Мокшина) в состоянии религиозного экстаза кричали и говорили "на разных языках". Пророки и чудотворцы Тамбовских хлыстов заявляли, что в состоянии экстаза говорят на каких-то языках, которых они сами не понимают.

Во время "радений", наблюдались непроизвольные внешние движения. Например, притоптывания и судорожные сотрясения. Непроизвольные внешние движения нарастали сверху вниз (покачивание головой, подергивание плечами, движения рук, вырывание волос на голове, что отмечалось у Поволжских хлыстов). Они достигали кульминации в сложных формах перемещения человека в пространстве, таких как вращательно-круговые движения. Замечу, что адепты древнего культа Сабазия предавались именно такой исступленной вращательно-круговой пляске. Московские и Сибирские хлысты XVIII века также практиковали "круговерчение".

В некоторых христоверческих общинах на радениях, как у флагелланов или шиитов, происходило самобичевание (отсюда происходит другое название христоверов – "хлысты") [Русское... 1989, с. 570]. Московские хлысты XVIII века во время радений били себя по спинам поленьями и обухами [Коновалов, 1908, с. 71]. Все эти действия приводили к состоянию массового религиозного экстаза и ощущению собственной божественности, "христовства" [Торчинов, 1997, с. 356].

Основатели движения скопчества во второй половине XVIII века провозгласили, что женщина является средоточием греха и сделали непременным условием вступления в секту "новое крещение" – кастрацию неофита, сохранив при этом хлыстовскую практику радений [Торчинов, 1997, с. 357].

В 1830-х годах в молоканстве (протестантское по своей сути движение) возникло ответвление молокан-прыгунов, которое просуществовало вплоть до 1980-х годов. Молитвенные собрания включали обязательный элемент, когда участники после пророческих выступлений о приближении Конца света, буквально взвивались ввысь (отсюда название – прыгуны), чувствуя в себе "присутствие Святого Духа" [Русское… 1989, с. 608]. У Закавказских молокан-прыгунов пляска до изнеможения заканчивалась падением на землю.

Современная российская религиозная ситуация характеризуется активностью протестантских деноминаций, что в результате привело к такому феномену, как наметившаяся религиозная переориентация регионов, где ранее доминирующее положение безоговорочно занимала РПЦ.
Согласно статистике по Дальневосточному федеральному округу на 1 января 2002 г. количество зарегистрированных протестантских организаций превысило количесто других зарегистрированных религиозных организаций, включая православные, мусульманские, иудейские, буддистские и другие. По занимаемой территории Дальневосточный федеральный округ является самым большим в России (36, 4 % от общей территории страны) и одним из самых урбанизированных – три четверти населения проживают в городах. В этническом составе доминирующее положение принадлежит русским.

Среди протестантских деноминаций лидирующее положение в России занимают христиане веры евангельской (пятидесятники), имевшие на 1 января 2002 года 1380 зарегистрированных общин.
Первая община пятидесятников была основана еще в 1913 году в Петербурге. В дальнейшем общины появились в Вятской, Новгородской, Московской и других областях. Согласно "Отчету Совета по делам религий при Совете Министров СССР за 1988 год" количество религиозных организаций пятидесятников в условиях советского режима, исключавшего "массовое западное миссионерство", составляло в СССР в 1988 году 845 религиозных объединений (как зарегистрированных, так и не прошедших государственную регистрацию) [Отчет… 1988, с. 35]. В 1991 году был создан объединенный союз христиан веры евангельской, охватывающей все субъекты Российской Федерации.

В основах социальной концепции Российского объединенного союза христиан веры евангельской значится: "Мы верим, что знамение крещения Святым Духом, пережитое апостолами в день Пятидесятницы, когда они начали говорить на разных языках, актуально и сегодня" [Основы... 2002, с. 1]. Не умаляя духовного значения религиозных и эмоциональных переживаний верующих, отмечу как факт, что один из феноменов, присущих с древности состояниям религиозного экстаза, – глоссолалия постулируется у христиан веры евангельской как ритуально-религиозное поведение. Другой феномен, часто сопровождающий состояния ИСС, – "катания", "падения" в состоянии религиозного экстаза (как результат неконтролируемой телесной активности), фигурировал в ряде судебных процессов против пятидесятнических общин как довод к закрытию религиозного объединения по причине нанесения вреда здоровью. Однако люди, пережившие такие состояния, заявляли, что никаких ухудшений в их здоровье это не вызвало, напротив – ощущения были очень приятными. Таковы, например, показания в суде г. Магадана в мае 1999 года адептов пятидесятнической церкви "Слово Жизни" [Религиозные... 2001, с. 330].

Очевидно, что тяга людей к впадению в состояние религиозного экстаза имеет глубинные социальные, психологические и духовные причины.
В современной российской ситуации нестабильность официальной идеологии и традиционных религий приводит к тому, что они, вероятно, не справляются с их главной компенсаторной функцией – утешения человека в тягостных для личности условиях переходного периода. В этой ситуации эндорфины – "гормоны удовольствия", которые вырабатываются, в том числе, в состоянии религиозного экстаза, вероятно, выполняют в определенной мере компенсаторную функцию. Может быть, одну из причин массового притока неофитов в пятидесятнические общины в современной России стоит искать именно в этом направлении.

***

В начале XXI века в России и на Западе количество приверженцев религиозных деноминаций, практикующих вхождение в состояние религиозного экстаза, неуклонно растет в самых разных слоях населения.
Например, общее число пятидесятников, основным догматом которых является учение о крещении Духом Святым, проявляющееся в феномене глоссолалии, выросло с 30 млн в 1969 году (в том числе в США – 4 млн) до 50 млн в 1994 году. Эта тенденция характерна и для России, где неуклонно растет количество зарегистрированных религиозных общин христиан веры евангельской (пятидесятников). При этом как чрезвычайно важную тенденцию следует отметить тот факт, что практика глоссолалии получила распространение не только в протестантских деноминациях, но и в католицизме, который тысячелетиями избегал религиозных практик, связанных с религиозным экстазом. В США три богословских университета: Дюкенси (штат Пенсильвания), Нотр-Дам (штат Индиана), Лойола (штат Калифорния) заняты обоснованием легитимности феномена глоссолалии в католическом богослужении.

Следует отметить также, что бурный рост деноминаций, где практика религиозных экстатических состояний является центром вероучебных доктрин, по времени приблизительно совпадает с широким распространением такого феномена молодежной массовой культуры, как коллективное вхождение в экстаз на рок-концертах, на собраниях поклонников музыкальных, спортивных и иных кумиров (эта тенденция четко обозначилась начиная с эпохи молодежных революций 1960-х годов). Как один из наиболее актуальных примеров приведу движение поклонников произведений английского писателя Р. Толкиена, практикующее состояние "глюколовства".

Таким образом, можно констатировать, что наметилась четкая тенденция в современном массовом сознании к переживанию экстатических состояний как в религиозной, так и нерелигиозных областях. Поэтому с культурологической и религиоведческой точки зрения можно констатировать, что состояние религиозного и нерелигиозного экстаза характерно не только для подавляющего числа традиционных культур, но и для современной рациональной культуры индустриальных и постиндустриальных обществ. На протяжении тысячелетий вплоть до наших дней прослеживаются и стереотипные модели поведения, сопутствующие этому состоянию, – потеря идентичности, телесная активность и речевые феномены, феномен "психического заражения" и т. д., а также сходные техники достижения этого состояния – музыкальный ритм, ритмичные движения, доходящие до изнеможения, ограничения в еде, световые эффекты и ряд других.

Характерно и амбивалентное отношение самых различных культур к экстатическим состояниям, идущее от древности и проявляющееся в современных исследованиях. Наиболее плодотворным, на мой взгляд, является подход, избегающий однозначно негативных или позитивных оценок этого феномена, прослеживающегося у различных народов на протяжении всей истории человечества и стремящийся исследовать этот феномен как комплексное, многомерное и неоднозначное явление.

Список литературы
Андреева Л. А. Российские религиозные практики в универсальном контексте: экстатические обряды и действа // Общественные науки и современность, 2005, № 3.
Гроф С. За пределами мозга: Рождение, смерть и трансценденция в психотерапии. М., 1993.
Еврипид. Трагедии. Т. 2. М., 1969.
Канетти Э. Масса и власть. М., 1997.
Коновалов Д. Г. Религиозный экстаз в русском мистическом христианстве. Ч. 1. Вып. 1. Физические явления в картине сектантского экстаза. Сергиев Посад, 1908.
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры в 3 т. Т.2. Ч.1. Церковь. Религия. Литература. М., 1994.
Основы социальной концепции Российского объединенного союза христиан веры евангельской. М., 2002.
Отчет Совета по делам религий при Совете Министров СССР за 1988 г. // Архив автора.
Ребер А. Большой толковый психологический словарь. В 2 т. М., 2000.
Русское православие: вехи истории. М., 1989.
Религиозные объединения. Свобода совести и вероисповедания: Нормативные акты. Судебная практика. М., 2001.
Тейлор С. Биология. В т. 2. Т.2. М., 1992.
Торчинов Е. А. Религии мира. Опыт запредельного: психотехника и трансперсональные состояния. СПб., 1997.
Элиаде М. Шаманизм. Киев, 2000.
Эткинд А. Хлысты. М., 1998.
Ямвлих. О египетских мистериях. М.,1995.
Goodman F. D. Speaking in Tongues. Chicago, 1972.
Murdock G.P. Ethnographic Atlas. Pittsburgh, 1967.
Wasson R. G., Hofmann A, Ruck C. A. The Road to Eleusis: Unveiling the Secret of the Mysteries. New York, 1978.

См. также статью Нины Степанской "Экстатический топос в еврейской музыкальной традиции"

Цитата: Повышенная эмоциональная «температура» хасидского религиозного вдохновения неоднократно подчеркивалась в известных призывах Бешта, основателя учения,  «служить Б-гу …с чувством, с восторгом, с любовью и сильною страстью, с экстазом, чтобы дойти до забвения бытия». В спектре эмоциональных предпочтений хасидов на передний план выступает наивная жизнерадостность, а экстаз становится одним из важнейших понятий

Забыться в танце, как в сновидении, раскрыть свою душу в пении навстречу радости сокровенных дней еврейского календаря

Ну и  известное о говорении языками. Деян.2:5-15:
В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих [делах] Божиих? И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина. Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им: мужи Иудейские, и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим: они не пьяны, как вы думаете, ибо теперь третий час дня...

В заключении еще два видео.
Одно как бы за. Другое как бы против.
Впрочем я не подпишусь ни под первым, ни под вторым, как мнением.
Но как иллюстрации, по моему, оба хороши.

Приглашаю всех желающих обсуждать и дополнять


Состояние экстаза (часть 1) by albertus47


Иные языки харизматов by albertus47

[Karolinka]

Вопрос.
Сколько живых пятидесятников видела Лариса Андреева?

[aleksy]

Вопрос.
Сколько живых пятидесятников видела Лариса Андреева?

Думаю, не много. Общее ощущение, что статья писана "по книгам".

[Karolinka]

Общее ощущение, что статья писана "по книгам".

  По агиткам. И не умело.
Вот тут интересней. Аффтору поучитса:
http://forum-slovo.ru/index.php?topic=24401.0

[aleksy]

Я даже вчитываться не стал. Это что, еще одна пугалка из Терезы в продолжение Осиповских или там есть и правда что дельное?

[Лена маленькая]

В развитие темы приведу пример знаменитого Ледяева.

<a href="http://www.youtube.com/watch?v=Q0fT4TWdzMY" target="_blank">http://www.youtube.com/watch?v=Q0fT4TWdzMY</a>

Просто великолепная смесь глоссолалий (если внимательно вслушаться, то беспорядочные непонятные слова хорошо слышны), гипноза и одержимости.

[Alena]

Экстаз и аскеза
Гурин Станислав Петрович (01/09/2009)

I.
В современной антропологии, несмотря на все новшества последних
десятилетий, весьма ограничены категорический аппарат и
методологический инструментарий, в своей основе полученные нами в
наследство от эпохи Просвещения. Необходимо их расширение,
обогащение, необходимо обращение к большому разнообразию
традиционного наследия, архаического опыта. Кроме эвристического
богатства мифологических и религиозных образов и символов
существенным представляется их онтологическая укоренённость,
многовековая проверка опытом, практикой.

Сейчас модно обращаться ко всяким экзотическим учениям и архаическим
практикам, но это лишь первый шаг – остается огромный
нераскрытый и невостребованный потенциал. В этом смысле
представляется весьма перспективным анализ экстатических и
аскетических техник, которые присутствуют во всех традиционных учениях
и практиках. Эта пара понятий задает определенную систему
координат, систему ценностей, в которую вписываются многие
феномены человеческого бытия, как в архаических и традиционных
обществах, так и в современной цивилизации, хотя это и
менее очевидно.

Следует обратить внимание на узкий, очень избирательный подход к
Традиции современными учеными и адептами различных учений и
культов. Преобладает не изучение религий как они есть, изнутри,
целиком, а выхватывание отдельных элементов, частей, если
их можно приспособить к современным образу мышления и образу
жизни. Например, в традиции экстаз и аскетика дополняли друг
друга, были в некотором равновесии, а современная
цивилизация с одной стороны всячески стимулирует экстатические
практики, а с другой стороны, отрицает, всеми способами избегает
аскетических практик и изгоняет их и из опыта и даже из
сознания. Современную эпоху можно охарактеризовать как «бегство
от аскезы, бегство в экстаз». Из этого вытекают далеко идущие
следствия.

Каждая культура, нация, религия имеют свои специфические
представления об устройстве мироздания, о загробном мире и совершенном
бытии. В основе всех мировоззренческих установок лежат явные
или скрытые представления о сакральном, священном,
божественном. Любая религиозная система предлагает своим адептам
некие духовный опыт, формы его осмысления и методы его
получения. Можно говорить о различных сакральных стратегиях, под
которыми мы будем понимать выбор человеком некоторой
онтологической схемы, метафизической позиции, модели человека в
контексте священного, а также их утверждение и воплощение.

II.
Важное место в сакральных стратегиях занимает телесный опыт, который
выражается в таких модусах человеческого бытия, как
опьянение, сексуальность, боль, насилие и смерть. Во всем
многообразии сакральных стратегий можно выделить две группы –
экстатические и аскетические стратегии. Первые соответствуют
мифологическому мышлению, архаическим представлениям. Вторые
возникает в процессе развития религиозных систем и мистических
практик.

Тело занимает важное место в мифе. Все, что происходит с героем во
всей полноте, задействует его телесность. Это может быть
расчленение тела бога или первопредка при первом
жертвоприношении во времена творения мира или манипуляции с телом
посвящаемого при шаманской инициации. Часто упоминаются превращения
героя в тела других существ, уменьшение и увеличение его
тела. Также характерно предельное напряжение тела во время
путешествия, испытаний и подвигов героя и особенно в битве. Боль
и насилие постоянно присутствуют в мифе как само собой
разумеющееся. Телесность человека проявляется с максимальной
интенсивностью.

Но всё это является лишь условием преображения героя, его смерти и
последующего воскрешения, обретения своей истинной природы и
выполнения своего долга. Телесность сама по себе ничего не
значит и ничего не решает. Она обретает свое значение и свое
место только в контексте целостного опыта, цельного
мировоззрения, единого процесса человеческого бытия. Вследствие
специфики архаического мышления в мифе психологическая
составляющая духовного опыта нивелируется, редуцируется до телесных
феноменов, в которых и через которые выражается жизнь духа.

Вообще в мифе и ритуале большое значение придается человеческому
телу. Прежде всего, это коллективное тело, единое тело, одно
общее тело, причем общее между людьми и божеством. Это
первотело, тело первочеловека, тотальное тело, из частей которого
был создан мир, тело-жертва. Все части человеческого тела
приобретают символическое значение, уподобляются священным
сущностям и стихиям. Человек, пребывающий в мифе, отождествляет
себя с героем мифа и повторяет ту же схему, воплощает данную
сакральную стратегию. Причем физические испытания могут
быть частично или полностью заменены символическими формами,
хотя посвящаемый получает опыт священного во всей полноте.

III.
Тогда акцент переносится на переживание уже полученного сакрального
опыта, что воплощается в Празднике. В мифе сакральное всегда
пребывает рядом с человеком. В празднике человек постоянно
возвращается в священное время, в совершенное первоначальное
состояние. И вновь телесность оказывается в центре.
Праздник задействует почти все модусы тела: танец, опьянение,
сексуальность, наркотики, а также прямое или символическое
насилие. Одной из основных задач праздника является достижение
экстатического состояния, при котором телесные и чувственные
переживания достигают максимума, предела. Празднику и вообще
архаическому мышлению свойственен «телесный максимализм»,
когда все состояния и феномены человеческого бытия, события
судьбы и весь духовный опыт переживается через призму
телесности.

И действительно, телесность в некотором смысле первична, через нее
человек укоренен в бытии. Телесный опыт наиболее достоверен,
объективен, проверяем. И подлинное переживание сакрального,
которое охватывает человека целиком, всегда обнаруживается и
на уровне телесности, мощно проявляется в телесных
феноменах. Однако есть возможность ошибки, опасность перепутать
следствие и причину, соблазн принять физиологические ощущения,
возникающие в результате реального духовного процесса, за
самостоятельные феномены.

На это обращается особое внимание в религиозных и мистических
системах, где тело предстает как инструмент для достижения цели
спасения и обожения всего существа человека. Этот инструмент
сам еще нуждается в настройке. Поэтому тело должно стать
управляемым, дисциплинированным, чего можно добиться, если
свести к минимуму его собственные потребности. Посредством поста,
воздержания, молчания, путем ограничения чувственных
впечатлений в келье, пещере или пустыне монах подготавливает свое
тело к внутренней трансформации, к преображению, к принятию
благодати Духа Святого.

Это телесный минимализм в том смысле, что человек избавляется от
случайных, произвольных, спонтанных телесных и эмоциональных
движений. Но это наивысшее из всех возможных предназначений
тела. Тело не просто средство достижения духовной цели, но оно
– равноправный участник этого процесса. Тело не
уничижается, не уничтожается, оно становится на своё истинное место и
выполняет своё высокое предназначение.

IV.
Итак, перейдем к анализу феноменов экстаза и аскезы. Это две
противоположные онтологические стратегии, которые обретают свой
смысл только в контексте сакрального (в смысле Элиаде).

Греческое слово έκστάσίς (ekstasis = ek – из, вне + stasis –
положение, спокойствие) означает смещение, нахождение вовне,
пребывание вне себя. Εκστάτίκος – сдвинутый со своего места, вне
себя, восторженный, помешанный. Также экстаз – это
исступление, болезненно-восторженное состояние, сумасшествие,
умопомешательство. В Новом завете экстаз понимается как изумление,
восхищение, восторг. Следует обратить внимание на переход от
геометрических, топологических понятий к психическим,
интеллектуальным и духовным категориям.

С антропологической точки зрения, экстаз – это некая экспансия
человека вовне, проекция себя вовне, себя как он есть,
саморасширение. Экстаз – это самоутверждение, утверждение своей
сущности, своих модусов, своей силы. В религиозных терминах – это
самообожествление, как бы человек не описывал это состояние:
как получение силы или слияние с божеством.

Стремясь к экстазу, человек не ищет ничего нового, неизвестного. Он
хочет лишь повторения того, что уже было. А также усиления,
увеличения интенсивности ощущений и чувственных
удовольствий, наслаждения как такового. То, что человек знает, хочет,
любит (еда, опьянение, смех, танец, секс) – как можно больше,
сильнее, острее. То, что знакомо, что желанно – довести до
максимума, до предела, превысить меру. Экстаз возникает на
грани, на границе своего и чужого, на пределе возможного,
никогда не пересекая эту границу, не достигая предела, всегда
оставаясь между Мое и Иное, Я и Другой.

V.
Однако этот процесс теряет свой смысл, и происходит это по двум
причинам. Во-первых, экстаз – это вечное повторение, не дающее
подлинного удовлетворения, утоления желания, насыщения. Его
требуется повторять еще и еще, и никогда не будет последнего
раза, так как состояния экстаза могут отличаться друг от
друга только количественно, и не происходит никаких
качественных, необратимых изменений. Совершается движение по кругу, в
замкнутом времени.

Во-вторых, это бесконечное увеличение – процесс, не имеющий конца,
завершения, исполнения. Нет точки, где достигается полнота,
целостность и совершенство. А так как человеческое тело и
психика не может выдержать чрезмерное возрастание интенсивности
энергии и чувств, то этот процесс может закончиться только
саморазрушением и гибелью человека. Поэтому экстаз не может
быть самоцелью, имманентное не должно становиться тотальным.

Еще в экстазе у человека происходит временная потеря самосознания,
самоконтроля. Бессознательное освобождается и прорывается на
поверхность. Иногда экстаз понимается так, как будто в
человека входит внешняя (высшая?) сила. Экстаз дает ощущение
энергии, силы, мощи, всемогущества. Однако при этом внешняя воля
управляет человеком, которому ничего не остается, только
как отдаться, подчиниться этой силе. В экстазе человек
забывается, забывает себя, и его личность стирается потоком
энергии, растворяется в волне наслаждения и поглощается безличным
началом.

Кажется, что происходит стирание границ между человеком и миром. И
человек соединяется, сливается с космосом, с богом. Однако
при экстазе всего лишь телесность преодолевает сознание,
энергия осиливает смысл, физиология одерживает победу над
мышлением, физическое начало одолевает духовное, природное
побеждает субъективное, материальное овладевает идеальным. В экстазе
человек ничего не обретает, происходит лишь растрата,
подмена, потеря части себя, причем наиболее существенной части.

VI.
Человек жаждет совершенства, желает расширить свои границы,
стремится к пределу, торопится совершить прорыв и попадает в
ловушку, оказывается в плену своих ощущений. Чувственность
подавляет разумность, удовольствие заменяет бытие, истину и красоту.
Тело замыкается само на себя и не хочет знать ничего иного,
никого другого, не нуждается ни в чем, кроме постоянной
возбужденности. Телесность и психика отдаются стихии,
погружаются в хаос, проваливаются в небытие, происходит
самоуничтожение личности.

Экстаз больше похож на вызов, дерзость, бунт, имеет много общего с
преступлением. И поэтому существует какая-то внутренняя связь
экстаза с наказанием, изначально подразумевается некое
возмездие. Приближаясь к экстазу, человек уже заранее ожидает
кары, готовится к расплате, но надеется, что все обойдется, он
сможет прорваться на вершину, где станет неуязвим.
Фактически экстатик отрицает существование субъектов, личностей
больше себя, выше себя. Он не нуждается в личностном абсолюте, в
Боге. Он утверждает свое Я несмотря ни на что, но
заканчивается это потерей своей личности, ее полным растворением,
абсолютной поглощенностью чем-либо безличным, нечеловеческим.

К тому же в отличие от архаических, традиционных экстатических
практик, где экстаз был тесно связан с инициациями, подвигами,
битвами, опасностью и риском, преодолением страха и боли,
современный экстаз (бары и ночные клубы, популярная музыка и
танцы, удовольствие от покупок или туристических поездок)
какой-то безопасный, безболезненный, нестрашный. Утрачивается
всякая привязка к бытию, к реальности, к космическим энергиям и
стихиям, что было характерно для архаических техник
экстаза.

Таким образом, экстаз по большому счету ничего не меняет и ничего не
решает. Он создает иллюзию становления и возрастания, силы
и энергии, власти и могущества, смешивает процесс и цель,
подменяет вечное текущим, путает внутреннее ощущение и
реальность.

VII.
В противоположность экстазу аскеза – это самоограничение человека.
Ограничение и отсечение всего лишнего, случайного, условного
и относительного и утверждение всего абсолютного, вечного,
богоподобного. Аскеза есть самособирание, собирание себя в
центр. Техники, которые использует аскет, во всем
противоположны экстатическим. Вместо танцев, объедения и опьянения,
обнаженности и сексуальности, сна – стояние в молитве, пост и
трезвость, покрытость тела и половое воздержание, бдение. Если
экстаз – это проекция себя вовне, навязывание себя, такого
как есть, окружающему миру, то аскеза – это проекция высшего
начала на себя, изменение себя в соответствии с образом, с
идеалом. Аскеза есть участие человека в подлинном, истинном
бытии, в вечной, совершенной божественной жизни.

Греческое слово ασκησις (от ασκεω – упражнять) означает упражняться
в чем-либо, упражнять, приучать тело (Геродот, Фукидид), а
также упражнения ума и воли (софисты) _ 1. Причем имеется в виду
техника телесных и ментальных упражнений, средство для
достижения не только физического совершенства, но и этических,
духовных, мистических целей. Аскеза включает в себя как
физическое самоограничение, так и управление чувствами,
чувственностью, воздержанность в желаниях, а также упражнение в
добродетели.

В аскезе происходит отбор, отсев сил и энергий, с которыми имеет
дело человек. Не каждая энергия может приниматься. Не любая
сила должна проникать внутрь. Не всякая интенсивность энергии
будет приемлемой. Все произвольное, стихийное, хаотическое
должно быть упорядочено и соотнесено с системой смыслов, с
иерархией ценностей, с общим предназначением человека. «В
исихастской аскезе мы обнаруживаем высокоразвитый метод, который
включает в себя целый ряд методик, строго регламентированных
процедур организации опыта, создания его особых условий,
его очищения, проверки и толкования» _ 2. Нельзя смешивать
разнородные энергии. Надо освободить место для принятия и
воплощения высших смыслов.

Нужно попытаться свести к минимуму внешние воздействия, остановить
поток случайных энергий, разорвать цепь причин. Необходимо
сознательное, целенаправленное самоограничение, то есть
проведение своих границ, определение меры, утверждение истинных
пропорций, установление пределов. Все энергии и силы должны
быть соотнесены с истинными смыслами, с конечными целями
существования человека. Аскеза есть определение и утверждение
истинного соотношения человеческого и сверхчеловеческого.

VIII.
Вся деятельность человека предстает в самом широком контексте, в
перспективе совершенства, спасения и обожения. «Христианская
аскеза есть ревность и сила пребывать в деятельном, путем
подвигов (постничества, девства, отшельничества и др.), общении
с Богом, по вере в Господа нашего Иисуса Христа, при помощи
благодати Божией, для обретения истинно христианской
настроенности как залога к участию в Царствии Небесном» _ 3. Аскеза –
это одновременно и желание, и возможность общения с Богом, а
также условие и способ такого общения.

Для того чтобы понять смысл и цель человеческого бытия, подлинное
предназначение человека, необходимо некоторое дистанцирование
от наличного бытия, от эмпирической данности, от
хаотического сочетания сил и энергий. Требуется остановка, прекращение
спонтанных движений тела, чувств и разума. Важно не спешить,
чтобы не ошибиться, не принять нечто условное,
относительное за подлинное, абсолютное. Потребуется внутренняя
дисциплина и ожидание, постоянное пребывание в покое и тишине,
стабильное удерживание смысла своей деятельности и направления
волевого усилия, твердое стояние в нужном месте
антропологического пространства.

Важно постоянное участие разума, сознания, целенаправленность и
целесообразность всех действий. В аскезе человек никогда не
теряет самоконтроль, даже во сне не позволяет освободиться
хаотическим силам бессознательного. «Основным, общим и наиболее
характерным принципом православной аскетики является γνώσις –
ведение, разумение» _ 4. Аскет сознательно и свободно избирает
свой путь и методы, и для реализации целей он привлекает
все свои способности, участвует всей полнотой своего существа:
телом, разумом и волей. Личность человека не растворяется,
не исчезает. Только как личность аскет может соотнести себя
с Богом как совершенной личностью, как личностным абсолютом.

В отличие от экстаза в аскезе с человеком происходит метаморфоза,
радикальное изменение, трансформация, переход в принципиально
иное состояние. «Аскетическая наука о человеке предстает как
динамическая и энергийная антропология: она рассматривает
существование человека в подвиге как практику или процесс
строго направленной аутотрансформации, которую человек
производит над совокупностью, или конфигурацией всех своих энергий,
духовных, душевных и телесных» _ 5. В аскезе совершается
необратимое преобразование, преображение всего существа человека,
превосхождение человеческой природы, трансцендирование.

IX.
Аскет ищет и получает нечто новое, неизвестное в тварном мире, нечто
принципиально иное, непостижимое. Аскеза – это радикальный
отказ от мира сего, его благ и законов. Аскет становится
гражданином другого мира, подданным небесного царства. Аскетизм
– это однозначный выбор в пользу сакрального, это
утверждение реальности трансцендентного и его тотальности. Аскеза –
это не только ожидание проявления сакрального, явления
божественного, теофании. Но в аскезе человек отдается, доверяется
сакральному, абсолютному, трансцендентному и приобщается
ему. Через аскета действует потаенное и сокровенное
божественное начало. Если есть хоть один настоящий аскет, значит,
возможно любое чудо.

Однако результат аскезы зависит не только от желания и воли аскета.
Человек нуждается в благодатной помощи. «Собственными
энергиями человека нельзя достичь того, к чему устремляется
подвиг, «превосхождения естества» и обожения. В восхождении к
обожению, к онтологической границе человеческого существования
совершающая сила принадлежит Божественной энергии, благодати,
с которой человек лишь сообразует свои тварные энергии в
синергии» _ 6. Человек принимает участие в едином
богочеловеческом процессе преображения тварной человеческой природы и
соединении по энергиям человека и Бога.

Человек получает не плату за труд и не награду за подвиг. Аскет сам
себя приносит в дар Богу и получает божественные дары.
Аскеза – это жертва, самопожертвование, жертвоприношение, где
аскет одновременно выполняет роли и жреца и жертвы. Аскет
умирает еще при жизни, а значит, он воскресает раньше смерти. В
аскетизме совмещаются символическая смерть и воскрешение,
смерть человека ветхого и рождение человека нового. Смерть для
мира сего, грешного и тленного; и рождение в бессмертие, в
невечерний свет, в безмерную любовь.

Таким образом, в христианской аскезе тело не отвергается, не
уничижается, а участвует в целостном сотериологическом процессе.
Если экстаз – это попытка раскрыть весь потенциал,
использовать все возможности человека, то аскеза – это нечто большее, а
именно – исцеление человеческой природы, ее исправление,
преобразование и превосхождение, приобщение к источнику истины
и блага, вечного и бесконечного бытия.

X.
Экстаз и аскеза – не просто различные телесные и духовные практики,
это разные стратегии, которые основываются на
взаимоисключающих принципах, противоположных онтологиях, метафизиках.
Практики экстаза тесно связаны с теориями эманации, то есть
происхождения мира и человека путем излияния божеством себя
вовне. Отсюда следует изначальное совершенство, полнота,
самодостаточность и даже божественность человека. Аскетизм
непосредственно связан с теорией креационизма, то есть творения
Богом мира из ничего. Отсюда следует неполнота человека,
которая, однако, может быть восполнена по воле Божией.

В экстазе человек желает сам стать божеством, по своей воле овладеть
всем, что ему не принадлежит, присвоить себе божественный
статус. В аскезе человек принимает Бога и доверяется ему, а
затем уподобляется Богу и приобщается к божественному бытию.
Аскеза – это пребывание в общении с Богом, причем в
деятельном общении. Аскеза – длительный процесс, но в отличие от
экстаза он имеет завершение, задача исполняется, преображение
свершается. И тело человека станет совершенным, и будет
участвовать в воскрешении мертвых и в жизни будущего века.

_________________________________________________ ___________

Примечания

1. См.: Сидоров А.И. Древнехристианский аскетизм и
зарождение монашества. М., 1998; Хоружий С.С. К феноменологии
аскезы. М., 1998.

2. Хоружий С.С. Насущность подвига. Феномен православной
аскезы как междисциплинарная проблема // Хоружий С.С.
Современные проблемы православного миросозерцания. М., 2002.

3. Аскетизм // Православная энциклопедия. Т. III. М., 2001. С. 593.

4. Зарин С.М. Аскетизм по православно-христианскому
учению. М., 1996. С. 682.

5. Хоружий С.С. Православно-аскетическая антропология и
кризис современного человека // Хоружий С.С. Современные
проблемы православного миросозерцания. М., 2002.

6. Хоружий С.С. Там же.

[aleksy]

Первые несколько абзацев согласен буква в букву.
Дальше уже не так.
Но всё равно спасибо.

[Alena]

Я тоже согласна именно что "местами". Когда буду в силах, попробую написать, что думаю.

[Alena]

Подумала. Поняла, что нравится, а что нет, и почему.

Мне кажется, дело здесь вот в чем. Автор знает антропологию и оперирует ее терминами. Но если начало статьи выглядит научно (читай - беспристрастно), то в конце - все более и более подобно проповеди. В итоге автор рассматривает обе практики с точки зрения христианства, исключительно на его духовном поле. Все это порождает некий диссонанс восприятия а-ля лебедь, рак и щука - ни статья, ни проповедь. Единственное, что безоговорочно импонирует - ясность, хорошая логика и прекрасное изложение своего личного взгляда на сабж.

Автор проделал хорошую работу, чтобы обосновать свою положительную оценку аскезы, и негативную - экстаза с точки зрения христианского духовного пути. Христианство как бы принимает экстаз только малыми дозами, и то только из милосердия к грешному телесному человеку. Ну вот есть материальный мир, есть тело. Это большая проблема для духа - поставить самое тяжеловесное и "реальное" - на подобающее ему место. Поставить жестко, но при этом не обидеть:

Тело не просто средство достижения духовной цели, но оно – равноправный участник этого процесса. Тело не уничижается, не уничтожается, оно становится на своё истинное место и выполняет своё высокое предназначение

.

Таким образом, в христианской аскезе тело не отвергается, не уничижается, а участвует в целостном сотериологическом процессе.

Но все-таки обидел))) Автор обвиняет экстатические практики во-первых, в сугубой телесной (да и мирской!) их природе, а во-вторых - в том, что это они нарушают гармонию пути, подавляя духовное через стирание личности и разума.

Однако при экстазе всего лишь телесность преодолевает сознание, энергия осиливает смысл, физиология одерживает победу над мышлением, физическое начало одолевает духовное, природное побеждает субъективное, материальное овладевает идеальным.

Этакое нарушение телесностью пакта о ненападении) заключенного во время оно:

Например, в традиции экстаз и аскетика дополняли друг друга, были в некотором равновесии, а современная
цивилизация с одной стороны всячески стимулирует экстатические практики, а с другой стороны, отрицает, всеми способами избегает аскетических практик и изгоняет их и из опыта и даже из сознания.

Экстаз больше похож на вызов, дерзость, бунт, имеет много общего с преступлением.

На самом деле там еще полно обвинений (требующих, кстати, доказательств, коими автор пренебрег, ограничившись утверждениями; вот здесь и начинается, собственно, проповедь). Но эти - основные. Итак, лучшая защита - это нападение.

А теперь - победный марш! В противоположность экспансивной политике экстаза

Аскет сознательно и свободно избирает свой путь и методы, и для реализации целей он привлекает все свои способности, участвует всей полнотой своего существа: телом, разумом и волей. Личность человека не растворяется, не исчезает. Только как личность аскет может соотнести себя с Богом как совершенной личностью, как личностным абсолютом.

Безупречная позиция гармонии, полноты и целостности

...Беда в том, что мы стали слишком искушены в пеаре... И умеем читать между строк, видеть 25-й кадр, беречь себя от внушения. Я не завидую нынешним проповедникам.

Я не хотела бы опровергать позицию автора, играя по его правилам, на его поле. На научном можно было бы (как на более-менее нейтральной территории), а на религиозном - нет. Я даже полагаю, что на его поле все действительно так и есть, так зачем лезть и воевать?

Я просто стою на другом, и рассмотрела те моменты в работе, которые показались мне забавными.

[aleksy]

Подумала. Поняла, что нравится, а что нет, и почему.

Мне кажется, дело здесь вот в чем. Автор знает антропологию и оперирует ее терминами. Но если начало статьи выглядит научно (читай - беспристрастно), то в конце - все более и более подобно проповеди.

Именно! Если вначале автор говорит по существу, то далее переходит к аппологетике к подгонке фактов и идей под заранее заданный результат. А как надежных оснований нет, то попросту притягивает его. Но при чтении это хорошо заметно. Тайной остается только то, кого же автор убеждает, некоторого адресата? работает на заказчика? или самого себя?

Вот он пишет:

В современной антропологии, несмотря на все новшества последних десятилетий, весьма ограничены категорический аппарат и методологический инструментарий, в своей основе полученные нами в наследство от эпохи Просвещения. Необходимо их расширение. < ... > Кроме эвристического богатства мифологических и религиозных образов и символов
существенным представляется их онтологическая укоренённость, многовековая проверка опытом, практикой.

Однозначно так. И тут автор, конечно же прав. Прав и в следующем:

Каждая культура, нация, религия имеют свои специфические представления об устройстве мироздания, о загробном мире и совершенном бытии. В основе всех мировоззренческих установок лежат явные или скрытые представления о сакральном, священном,
божественном.

Любая религиозная система предлагает своим адептам некие духовный опыт, формы его осмысления и методы его получения. Можно говорить о различных сакральных стратегиях, под которыми мы будем понимать выбор человеком некоторой онтологической схемы, метафизической позиции, модели человека в контексте священного, а также их утверждение и воплощение.

Но, оказывается, это всё лишь первое "да", с которым нужно согласиться, чтобы потом принять окончательный тезис, совсем уже не такой ясный, как первые идеи, и совсем не такой обоснованный, как это могло бы быть. Но вольно или нет, автор, чтобы усыпить наше внимание, а может, чтобы привести кажущиеся ему разумными аргументы, переходит к разработке оригинальной темы  про тело. И только потом становится понятным, что схема не столь уж и оригинальна: аскеза хорошо, а экстатика плохо, аскеза — это когда у тебя контроль над телом (читай и больше, чем над телом), а тело — это зараза, и тело нужно смирить. Вот и весь посыл. Может я сгущаю. Но примерно же так? Но даже если бы и верно о смирении тела, то потом автор уже, пардон, просто срывается на

В экстазе человек желает сам стать божеством, по своей воле овладеть
всем, что ему не принадлежит, присвоить себе божественный
статус. В аскезе человек принимает Бога и доверяется ему, а
затем уподобляется Богу и приобщается к божественному бытию.

И чуть ли не заканчивая словами символа веры про жизнь будущего века, только не говоря аминь. Т.е. начал рассуждать здраво, а потом соскочил на банальности. Главное же, что сначала вообще рассуждал, а к концу он это перестает. Сначала пробовал сказать нечто оригинальное, но в конце уже иррациональный и не доступный аргументации ментальный продукт. Да, в последнее можно верить. Ну, примерно. Но так нельзя, если желаешь быть последовательным рассуждать.

Хотя текст интересен. Вот этой первой своей попыткой, что в начале. Да и попыткой религиозные вопросы в терминах антропологии проговорить. Ну, будет минутка... может, чего ещё по автору напишу.

[aleksy]

1. Экстаз.

Оставим, как бытовое, так и привычно религиозное значение. В первом экстаз — просто выводящая из себя по силе или качеству эмоция, во втором ("быть в духе") — особое состояние, в котором "удобно" общаться с божеством/принимать информацию/искать чью-то душу/ходить по 7-му небу, да мало ли, в каждой культуре и в каждой традиции своё. Оставим это и возьмем самое общее — особое состояние, измененное, переформулированное до не могу. можно было бы даже сказать ИСС. Только не сужая его до эзотерических и прочих "неудобных" контекстов. Точно также, как "молитвенное стояние" неудобно, когда говоришь с людьми не признающими молитв. Итак, самое общее понятие об экстазе — измененное состояние ИС. (ИСС будет только одна из возможных версий ИС, как и множество других).

Экстаз — это ИС. Но что меняется? Меняются возможности человека, или группы людей. Какие? Физические, психологические, духовные. Под последними — всё что угодно. Просто как собирательное слово. Одних интересуют энергии, других ангелы, третьих что-нибудь хозяйское по мелочам. Вот факт изменения этих возможностей и есть ИС, измененное состояние. Оно же описывается и как экстаз. А вот как ИС осознается, как объясняется человеком, уже зависит от его картины мира, в каких терминах он мир видит. В таких ИС и осознаёт.

Теперь сюда:
http://ec-dejavu.ru/e/Ecstasy.html

Цитирую:

На этапе возникновения шаманизма уже достаточно четко оформилось представление об экстазе как способе непосредственного контакта человека с миром духов

Во время шаманских камланий шаман, один или с группой соплеменников, входя в состояние экстаза с помощью психоделиков, исступленного танца и пения, выполнял роль посредника между людьми и духами и осуществлял различные магические действия (исцеления, обеспечение удачной охоты, прорицания будущего). Именно экстаз — особое психофизиологическое состояние, сопровождавшееся судорогами, бессвязными криками, глоссолалией, а иногда и комой (западные исследователи обычно усматривали в этом симптомы эпилепсии или истерии), воспринималось как явственный признак вхождения в мир духов

Примечание редактора. Описываемая деятельность шамана формирует чрезвычайно интересную и значимую в понимании человеческого поведения в контексте рассматриваемой темы ситуацию, в которой во время шаманских камланий шаман теряет свою внутреннюю субъектную позицию как сознательно действующего, ответственного за свои действия, регулирующего свое поведение субъекта, но приобретает особую позицию и роль субъекта для других людей как осуществляющий значимые для них действия..

Дальше идет большой и достаточно сложный по строению фраз и лексике текст. Автор пробует рассмотреть экстатические практики несколько глубже, чем "слиться с божеством". Но если есть интерес к теме и время, а также способность пробиться сквозь массу учёных слов, то...

Вот еще цитата, только она уже взята не из начала, а ближе к концу:

   Современная нейрофизиология дает свое объяснение природы экстаза, его извечной притягательности и опасной непредсказуемости. Длительные, монотонные, расслабленные движения участников экстатических действ неизбежно вызывают синдром гипервентиляции — ускоренного газообмена в легких. Это приводит к снижению содержания углекислоты в крови и, как следствие, к повышению ее щелочности и снижению уровня ионизации кальция. Снижение уровня ионизации кальция обусловливает развитие карпопедального спазма — судорожных подергиваний и сведений мышц кистей и стоп. Судорожные явления, практически всегда сопровождающие экстатические состояния, С. Гроф — на основе исследованных 3. Фрейдом феноменов абреакции и катарсиса в истерии и теории "мышечного панциря" В. Райха — связывает также с результатом разрядки сдерживаемых физических энергий, высвобождением заблокированных эмоций или хронических недугов. 

          Организм, оказавшийся в стрессовой ситуации, включает все свои компенсаторные механизмы: резко повышается уровень эндорфинов и серотонина (биологически активных веществ-антидепрессантов) , а также гормонов и биологически активных веществ (БАВ, нейромедиаторов), организующих стресс, — адреналина, норадреналина и дофамина. При этом у людей с разными формами нейромедиаторной недостаточности, обусловленной конституционально или связанной с теми или иными психическими расстройствами, стрессовые механизмы будут преобладать, т.е. будет усиливаться выброс адреналина, норадреналина и дофамина, что может привести к декомпенсации и вспышкам агрессии. 

           За счет резкого повышения уровня различных нейромедиаторов и мощной неспецифической стимуляции ЦНС могут возникать фотопсии — микрогаллюцинации (например, в виде вспышек яркого света), а также другие пограничные расстройства, связанные с изменением "сенсорного барьера": акоазмы (восприятие реально несуществующих звуков), коксосмия (ощущение запахов) и сенестопатии (различные причудливые телесные ощущения). 

         Следует подчеркнуть, что экстатические состояния, реализуемые бессистемно, вне рамок психотерапевтической программы, могут нарушать естественные механизмы регуляции синтеза нейромедиаторов (БАВ), что формирует зависимость, сходную с наркотической. Наиболее уязвимыми в данном случае опять-таки оказываются люди с нейромедиаторной недостаточностью*.

          В состоянии экстаза, как и других ИСС, происходит гиперсинхронизация всех структур мозга. При этом активность коры снижается и начинают доминировать более древние подкорковые слои: лимбическая система — "эмоциональный мозг" и древний, или архаический мозг — "хранилище" процессуальной (доэмоциональной и досознательной) памяти, выводя наружу содержание бессознательного.

 Что же именно привлекает к экстатическим ритуалам и техникам современного человека? Стремление вернуть первоначальную чистоту и яркость религиозного чувства или неразрывно связанная с экстатическими ритуалами и ИСС возможность достаточно легкого и, очевидно, наиболее естественного выхода в ресурсное состояние, усиленная также за счет воспроизведения древнейших, коллективистских социальных паттернов 24, наконец, необычная острота переживаемых эмоций? 

           Все перечисленные мотивы являются значимыми, выбор между ними или расстановка акцентов зависит, очевидно, от типа личности, ориентированной в той или иной степени на позитивное отношение к ИСС. Однако имеется по крайней мере еще одна причина более общего характера.
 
           В закатные эпохи бегство от переусложнившегося и состарившегося мира, утратившего метафизические идеалы, становится особенно актуальным. (Причем рационализация — всего лишь один, и далеко не обязательный признак такого состояния.) Культуре в такие исторически "закатные" времена особенно трудно "навязать" субъекту служение своим идеалам и ценностям и удержать его от бегства. И тогда практики ИСС переживают взрыв — как, например, в нынешней информационной ситуации.

----------------------------
* Авторы благодарят за консультации по поводу нейрофизиологических особенностей экстатических состояний сотрудника Московского института гештальт-терапии И.Б. Леонову

Ну и напоследок ещё одна:

Существенно, однако, что любые формы ИСС всегда приходят не из вожделенного запредельного пространства, а из опыта самой культуры. (Тут уместно заметить: психические воздействия опосредованы культурой, ибо сама человеческая психика от нее производив.) А это значит, что субъектом, практик ИСС может быть лишь человек, прошедший инкультурацию...

Инкультурация обратима лишь в случае глубоких органических трансформаций на психо-физиологическом уровне. Иногда ИСС именно к тому и приводят. Тогда человек перестает быть субъектом культуры. Такова цена окончательного бегства.

Не только возврат к докультурному состоянию, но даже переходы между стадиально разведенными культурными системами приводят к необратимым изменениям в психике субъекта.

Такое иногда случалось с исследователями архаических культур тропической Африки. "Примеряя" на себе "шаманский комплекс", они переходили некую грань, за которой возврат к адекватному мышлению в рамках своей собственной культурной системы становился невозможным. Ученые, занятые исследованием архаических и древних культур, эту опасную грань подчас ощущают, даже не выходя из своего кабинета.

Крайнее же состояние, достигаемое стратегией ИСС, это смерть — самый надежный и эффективный способ снять всякие дуальные противоречия. (Хотя о сознании как таковом здесь уже говорить не приходится.) Достаточно вспомнить практику суицидальных сект в мироотрицающих религиях (например, катары). Вообще теме смерти посвящено множество культурологических и иных исследований и мы не станем здесь подробно на ней останавливаться.

 Если же глубинных и необратимых изменений не происходит, то ИСС частично и недолговременно. Многочисленные традиции опрощения, раскультуривания, возврата к спонтанному состоянию сознания, бесконфликтно созерцающему непосредственные очевидности — от практик даосизма до феноменологической редукции Гуссерля — явления одного ряда. Это своего рода пролог, рубеж ИСС, на котором сознание редко останавливается.
 Подводя итоги, хотелось бы напомнить: ИСС всегда представлены широким спектром форм и традиций, выполняющих различные функции. Базовой функцией является получение мистического опыта. Кодифицируемый в кодах и образах данной культуры, он, тем не менее, несет в себе и новые религиозные смыслы и образы, давая импульс для развития религиозного сознания. Вторая функция — адаптивно-компенсаторная (если смотреть с точки зрения субъекта). И, наконец, третья — "санитарная" (если смотреть с точки зрения культурной системы). Имеется в виду, что практики ИСС нередко способствуют выключению практикующих их субъектных групп из активной социальной жизни или из жизни вообще. Так культурная система (речь идет прежде всего о культурах репрессивного типа) освобождает себя от диссистемного человеческого материала — дезадаптивного "балласта" и носителей избыточных или неадекватных культурных текстов. Проще говоря, носители неадекватного и невостребуемого социальной системой культурного опыта первыми "сваливаются" в болезненные и деструктивные формы ИСС. В европейском средневековье это были, главным образом, суицидальные секты. В России такого рода секты существовали вплоть до самой Октябрьской революции.

 В современном же обществе платой за бурную культурную динамику, взрывное, превышающее адаптивные возможности среднего человека, изменение социокультурного контекста становится — помимо других, в том числе и "элитарных" форм ИСС, — наркотизация, против которой традиционное логоцентрическое общество не имеет решительно никаких противоядий. Остается уповать на саморегуляцию: культура никогда не "отпускает" в ИСС слишком большое количество людей, ибо нуждается в их продуктивной деятельности.

[Alena]

Современная нейрофизиология дает свое объяснение природы экстаза, его извечной притягательности и опасной непредсказуемости.

В свое время я довольно много времени убила на чтение всяких книг по психологии, набитых подобными цитатами.
Наука знает много, но "местами" - единого концепта все еще нет. Да, таких-то веществ становится больше, да, такие-то участки мозга возбуждаются. Ну и все, собственно.
Все это даже не как слона с завязанными глазами общупывать... это его на 10 000 кусочков порвать надо, и каждый кусок отдельной лаборатории на исследование отдать. Лет через сотню, может, синтезируют знания с какими-то приличными научными выводами.
Как и психология, собственно, отвечает на множество вопросов - но не на главные. Даже если она пытается отвечать на главные, то ответы не дают удовлетворения, ощущения, что они достаточны.

Спасибо за отличные цитаты статей.  Многое ново, интересно и верно.

[aleksy]

[offtop]Отвлекусь.

Некоторые фразы всё же доставили эстетическое удовольствие.
Я, конечно понимаю, что о не простом не просто и сказать. И знаю, что сам иногда выражаюсь ужасно криво. Однако не могу не поделиться находками. Там несколько, но искать не буду: текст большой. Так что здесь всего одна.

В детстве, наверное, каждый, кто слышал, пробовал проговорить, что С точки зрения банальной эрудиции (с), а отдельные индивидуумы, даже пробовали извлечь смысл... Я конечно утрирую, но читаем:

Можно сказать, что самоидентифицировавшаяся в Логосе Культура встала между ее субъектом и прафеноменом ради того, чтобы потерю в интенсивности партипационного переживания компенсировать количеством витальной энергии, поступающей в места ее аккумуляции от большего числа субъектов, а затем транслировать ее — уже избирательно, в выгодные для себя формы деятельности.

Анализатор от MS WORD пишет на эту фразу так:

Это 1 предложение из 46 слов.
Средняя длинна слова несколько длиннее, чем в общем для русского языка.
Показатели удобочитаемости:
- Уровень образования = 20 . Это потолок. 8 - 8 классов, 15 - ВУЗ, ну и т.д.
Т.е. по "Ворду" понять эту фразу может только...
- Легкость чтения 2 из 100. т.е. оно почти не читаемо.
Однако благозвучие 92 
[/offtop]

[aleksy]

В свое время я довольно много времени убила на чтение всяких книг по психологии, набитых подобными цитатами.

Беда в том, что психология, при всём уважении к некоторым замечательным психологам, это всё же НЕ наука. Психология — это немножко опыта и социального чутья, немножко философии, и немножно научный, как стараются лучшие психологи, словесный аппарат. Такая практическая философия с навыками понимать людей и влиять на них. И это даже не в даваясь, что психология, внутри себя, очень неоднородный клубок течений и доктрин, настолько разных, что если убрать общее имя, их часто вообще невозможно сочетать. Вот хоть тот же Фрейд, он лишь тогда чего то добился, когда стал философствовать, а не эксперементировать как класический ученый. Он также не стал выводить рациональные формулы и не стал пытаться их доказывать. Как это принято в области точных наук. Юнг, который, имхо, глубже Фрейда ещё более философ, чем Фрейд. Выготский с его теорией деятельности опять же чутьё, аппарат плюс философия. Маслоу, которого очень уважаю, снова туда. Конечно опыт есть знания, а лучшее в психологии от опыта. Но знания и опыт ещё не есть наука. У психологии трудности и с целостностью, и с предметом, и с проверяемостью суждений. В психологии как исследованиях и суждениях есть элемент научности. Но в целом не наука, никак. Если мы, конечно, желаем за "наукой" сильное и четкое значение сохранить.