Ладно :) Отдадим честь памяти святой Параскеве, кому какая ближе, и посмотрим, а что у нас рядышком с памятью той прижилось. Или она, с чем.
10 ноября христиане празднуют память мученицы Параскевы, жившей в III веке и погибшей под мечом языческого палача. А для русских и других языков это день замордованной Вечной Женственности, которая несмотря ни на что ведет человека по жизни к прекрасной, хотя и неведомой, цели.
Историческая Параскева жила в Малоазиатском городе Иконии во времена великого Диоклетиана. Ее родители настолько чтили день страданий Иисуса, пятницу, что назвали свою дочь Параскевой, что и означает «пятница». Родительское программирование (в частности, при помощи имени) дело, так сказать, амбивалентное. Житие говорит, что девушка всем сердцем возлюбила чистоту и высокую нравственность, дала обет безбрачия, желала посвятить всю свою жизнь Богу. Это, конечно, хорошо. Но «на этом праведном пути суждено было Параскеве, носившей в имени своем память о дне великих Страстей Иисусовых, приобщиться и в жизни Страстям Христовым через телесные муки». За упорство в вере злые язычники истязали Параскеву, а потом отсекли ей голову.
Вообще-то изначальное значение имени Параскева – «канун праздника, приготовление». В данном случае: приготовление к пасхальному жертвоприношению. Пятничное приготовление превратилось у христиан в название пятого дня недели. А у греков-язычников этот день был посвящен Афродите. Точно так же, как у других народов он был посвящен их женским божествам – Астарте, Иштар, Венере, Фрейе. Память об этом сохранилась в названиях пятницы во многих европейских языках: Dies Veneris, Viernes, Vendredi, Venerdi, Vrijdag, Friday, Fredag, Freitag. Пятница день божественной женственности. И совсем не случайно зачахший без женской ласки Робинзон Крузо назвал своего языческого дружка Man Friday, Пятница.
В славянских языках Венерин день обозначают производными от числительного «пять». Несмотря на некоторую абстрактность названия, славянская пятница – тоже день, пронизанный женственным духом. Единство божественной Бабы и пятницы – архетипично. Христианскую мученицу Параскеву в наших краях стали звать Петкой, Пятиной, Пятницей. Но простой люд мало интересовался ее прошлым, ее благочестием, ее виктимной смертью. Народ точно выделил главное: связь Параскевы с женским пятничным днем. И стал почитать в ней свою древнюю богиню Мокошь. Которая в свою очередь стала называться Пятницей. Или Параскевой, нареченной Пятницей.
Мокошь единственное божество женского пола, которое святой князь Владимир допустил в свой пантеон (см. здесь). Восемь лет простояла она на горе в Киеве, а потом, когда непостоянный князь принял христианство, была им же и ниспровергнута вместе с Перуном, Волосом и другими богами. Историки спорят о том, что представляли собой боги равноапостольного Владимира и в каких отношениях между собой состояли. Но есть вещи бесспорные. В частности, Вячеслав Вс. Иванов и Владимир Топоров показали, что отношения Перуна и Волоса восходят к индоевропейскому мифу о поединке бога грозы с божественным змеем. А Борис Успенский написал книгу о трансформации Перуна в Илью Пророка (и Георгия Победоносца), а Волоса – в Николая Чудотворца. Мокошь в этом контексте может рассматриваться как Мать Сыра Земля, Великая Баба, за которую бьются Громовник и Змей. Разумеется, никакими прямыми свидетельствами этот миф не подтверждается, но, говоря о Мокоши, его надо иметь в виду.
Согласно этнографическим данным, Пятница покровительствует в первую очередь женщинам: в замужестве, деторождении, домашнем хозяйстве, прядении и ткачестве, которые были табу в пятницу. В жертву ей приносили ткани, нитки, льняную кудель, овечью шерсть. Все это бросали в колодец, над которым стояла деревянная скульптура Пятницы. Этот обряд назывался мокрида. От слава «мокрый». От того же корня идет и имя древней славянской Мокоши. Русским бабам эта богиня обычно являлась в виде простоволосой большеголовой женщины с длинными руками.
Итак, спрятавшись за названием дня недели, Мокошь стала называться Пятницей. Но почитание Параскевы Пятницы как святой нетрудно отличить от почитания Пятницы как божества. Параскеву почитают 10 ноября, а Пятницу каждую неделю – в пятницу. В этот день нельзя работать. Никакой серьезный бог не позволяет работать в день, посвященный ему (вспомним хотя бы еврейскую субботу). Вот почему Пятница, застав женщину в пятницу за какими-нибудь делом (прядением, подметанием или купанием детей), таскает паршивку за волосы, колет спицами, выкручивает пальцы. Причем и сама является таким нерадивицам вся исколотая, в кровоподтеках, со слезящимися глазами. Как бы говорит: вот до чего ты меня довела – всю исколола, запорошили глаза, когда я невидимкой витала в своей святой день рядом с тобою. Логично: божество рядом с вами, так не предавайтесь же блуду труда, будьте праздны, внемлите. И до сих пор о любителях праздновать (не работать) говорят: «У него семь пятниц на неделю».
Впрочем, эта поговорка может означать и еще кое-что. Дело в том, что Пятница не одна. Пятницами называют 12 богинь более или менее равномерно распределенных по годовому кругу. Сведения о них сохранились, например, в «Сказании о двенадцати пятницах». Речь о тех пятницах, которые предшествуют большим православным праздникам. Вот они все наперечет: 1-я приходится на первую неделю Великого Поста, 2-я бывает пред Благовещением, 3-я – на Вербной неделе, 4-я – пред Вознесением, 5-я – пред Троицей, 6-я – перед Иваном Купалой, 7-я пред Ильею Пророком, 8-я – пред Успением, 9-я – пред Косьмой и Дамианом, 10-я – пред пред архангелом Михаилом, 11-я – пред Рождеством Христовым, 12-я – пред Богоявлением. У каждого времени своя Пятница.
Церковные власти, понимая, что христианством тут и не пахнет, запрещали праздновать эти пятницы. Но народ их все-таки праздновал. «Стоглав» по этому поводу возмущается: «По погостам и по селам лживые пророки мужики, и женки, и девки, и старыя бабы, нагия и босыя, волосы отрастив и распустив, трясутся и убиваются, и говорят, что им являются святая Пятница». Тут не сказано, какая именно из Пятниц является. А между тем в народе Пятниц очень даже различали. И представляли их вполне конкретными живыми существами, девицами. Сергей Максимов в своей классической книжке «Нечистая, неведомая и крестная сила» сообщает, что к ним обращались с молитвами, а о людях нарушивших клятву говорили: «И как его Девятая Пятница не убила». Или: «Хоть бы его матушка Ильинская Пятница покарала». Пятницей также божились: «Вот те Пятница».
Нас не должно смущать то, что Пятниц (Мокошей) много. Божественная сущность Бабы едина, но воплощаться она может в разные времена и в разных местах – в разных формах. Это азы теологии. Обычно Мокошь живет в низинах у воды. Места силы этих русских наяд легко узнаются по роднику, бьющему под горой на берегу реки. Впрочем, часто подойдешь, прочтешь надпись и обнаружишь, что родник-то не Пятницкий, а Никольский. Ничего удивительного. Никола, заменивший древнего Волоса, и должен быть связан с Мокошью. Как правило они рядом. В легендах это иногда отражается своеобразно. Например, в Ивановской области есть Николо-Шартомский монастырь, основанный в конце 14-го века в устье речки Шартомы на месте явления Никольской иконы. Построенный на Шартоме деревянный монастырь вскоре смыло половодьем, и он оказался тремя километрами ниже по течению, возле села Пупки, где находится Пятницкая церковь. Никола как бы приплыл к своей Пятнице по реке да там и остался, монастырь назад не перенесли (подробнее здесь).
Конечно, человеческие представления о богах со временем меняются. Одно дело богиня крестьянского быта, которую описывают этнографы, и совсем другое – то женское божество, которое было допущено князем Владимиром в его Киевский пантеон. Первая из них совершенно замордована церковными властями, вторая тоже, конечно, принижена богами патриархальной эпохи, но все же довольно близка по статусу к первобытной Бабе, Великой матери периода матриархата. Эта реликтовая Баба Яга обитает на границе между жизнью и смертью, коротает вечность в поворачивающейся избушке на курьих ножках. Через дверь этой баньки с пауками по углам человек приходит в наш мир и возвращается обратно. Такую богиню убить невозможно, ибо она живет в душе человека, а не только в потерявших смысл обрядах и детских сказках.
И, кстати, легко проникает в высокую литературу. Соня Мармеладова, Соня из «Войны и мира», Катерина из «Грозы» – все это Пятницы русской классической мифологи, литературные Софьи Премудрости русского быта. Параша из поэмы Пушкина «Медный всадник» – из того же ряда. Ее имя говорит само за себя (Прасковья), но дело не только в имени. Параша по всем признакам Мокошь. Среда ее обитания: «Почти у самого залива — // Забор некрашеный да ива». В мечтах Евгения она буквально премудрость быта: «Параше // Препоручу хозяйство наше // И воспитание ребят…» Мечтам, однако, не дано сбыться. Наводнение, описанное как бунт и разбой, результат произвола того, кто стоит «В неколебимой вышине, // Над возмущённою Невою». В реальной жизни «Кумир на бронзовом коне» давит змею на постаменте, а в поэме скачет за свихнувшимся Евгением, который с тех пор, как потерял свою Парашу, ведет жизнь прибрежного змея: спит на пристани, питается, чем бог пошлет, оглушен шумом внутренней тревоги, первобытным хаосом. «И так он свой несчастный век // Влачил, ни зверь, ни человек». В конце концов его «хладный труп» находят у порога той самой избушки, где жила Параша, «ветхого домика».
Типичная история Змея, побиваемого Громовержцем, схватка Перуна с Волосом, который, убегая, «слышит за собой — // Как будто грома грохотанье». Такая схватка всегда заканчивается одинаково: Змей пригвожден к Земле, Земля (Параша) отнята у Змея. О деталях мифологии Змея я предполагаю поговорить 19 декабря (в день Николы Зимнего это будет очень уместно), а сейчас спешу успокоить читателей: Параша не утонула, ибо нимфы не тонут. Громовержущий всадник просто отнял ее у Евгения, «лишнего человека», обнищавшего потомка древних родов, который играет в поэме роль виртуального хозяина Русской земли, древнего Волоса (от этого имени происходят и волость, и власть).
Социальная подоплека петровских реформ в этой истории вполне очевидна. Но вот вещь совершенно неочевидная и, кажется, пропущенная пушкинистами: наводнение случилась 20 ноября 1824 года, ровно в пятницу. А на следующий день пришелся день Михаила Архангела. Пятница накануне этого дня называется Десятой. По народным поверьям это самая старшая и самая страшная из всех двенадцати Пятниц.
