Священство, пока оно не нужно госаппарату бесправно совершенно. Да, всегда бывают исключения. Но здесь не о них.
Обычный священник, вчера еще просто болеющий верой человек с семинарией или без начинает служить или на забытом Богом сельском приходе в полторы души, или в ломанной церкви без отопления и крыши, или в большом соборе, где реально прав у него меньше, чем у случайно зашедшего туриста. Пока ничего не случилось все это бесправие видится только вдалеке. но заметим: он начинает "служить", т.е. вовлекается в заданную укладом функцию, которой нет никакого дела до него, до его семьи, здоровья, пенсии и личного времени.
Все это он вдохновенно кладет на "алтарь" призвания. Остается гол как сокол, в исключительной зависимости от множества факторов, с надеждой, что Тот, в Кого он поверил, однажды все же оградит, если не его, то хоть жену, близких, и поверивших ему (священнику) людей.
Но вот приходят трудности. В каком деле их не бывает? Оказавшись зажатым между жесткими порядками в системе и не менее жесткими в государстве, он попадает в первую яму. Всякий гражданин имеет хотя бы задекларированное законом право обжаловать действия своего начальства в суде. Священник этого права не имеет. Закон как бы дает. Устоявшийся обычай веры нет. Нечистоплотное начальство, а где такого нет? прекрасно понимает свою почти полную безнаказанность и сажает его на крепкий крючок служения не только Богу, людям, вере, но и лично себе.
Священник вынужден терпеть любое самодурство, любые нарушения закона, и либо сам скатываться в эту аморальную яму, либо стиснув зубы пробовать и дальше честно служить своему Богу и людям, ломая себя в поклонах грозному архиерею / благочинному / настоятелю (нужное вставить), презирающему и его веру, и его правду, и его желание служить. Позже, с потоптанным лицом он сможет перейти на ступень выше, где придется лгать тоньше, терпеть больше, но главное теперь и самому по чьим то лицам ходить. В отличии от любых других профессий, даже самый одаренный знает, что не дослужится до генерала. Если же то был "инок", то он может вырваться в игумны / архимандриты с целю вот теперь, когда есть хоть малость воли теперь реально послужить, дать людям то, для чего они Бога ищут, как и сказано, "вы дайте им...", но и игумен / архимандрит оказывается зажат между названными властями, а с годами сил меньше, ума больше, и иногда только на литургии он еще может себе сказать, что не напрасно пришел сюда служить.
Люди говорят, о пьянстве и заштатах/запретах. Говорят не зная, что иногда как первое, так и второе - следствие безправия священника. Он или заливает вином свою не сложившуюся жизнь, или уходит в сторону не позволяя себя ломать по формальному поводу получая прещение, или просто отказ числиться в штате.
В большинстве случаев, система не может оплатить ему ни лечение, ни старость. Профессиональные заболевания никаким минздравом не учтены. Устойчивая привычка лгать /вынужденно/ заостряют чувство собственной вины, неумеренное почитание и некоторые другие особенности "веры" награждают букетом психологических проблем. Он начинает чудить, устраивать чьи-то жизни, теряет трезвость суждения, и при этом все еще пробует кого-то любить.
У властей нет не причин ни способов его защищать, как и у церковной администрации. И только от почитателей он еще может что-то получить, делаясь наконец совершенно зависимым и от них.
PS
Мне тут говорят, что иначе бывает... Да, бывает... Но проблема все же есть.
Вряд ли что можно сделать юридически или церковно-административно. Но можно вот что. Можно довести это до осознания людей. Чтобы они, каждый на своем месте, решали, уже будучи и о таких деталях осведомлены. Решали, отдавать ли сына в семинарию, где будут его, ломать. Решали, и то, что если служение иерейское - служение Неведомому Богу (с), то когда придется лицемерить и лгать, стоит ли оно всех тех неправд и обид, которые ему ради того придется перенести. Решали, повторюсь, тихо, а не в возбуждении духа, сознавая, что побои останутся еще и на его семье.
