Веру от знания можно отличать, и нужно отличать.
Вера динамична. Она замешана на переживаниях, эмоции, мотивациях. Вера это основание любого хочу, желания, воли, когда те деятельны и не пусты. Вера двигает и оживляет, осуществляет желаемое. Вера невозможна для механизма. Искусственный интеллект может работать только с "вероятностями" и "достоверностью". Но это случайное сходство. Признать за бездушным способность верить — значит назвать его уже не мертвым, но живым.
Знание устойчиво, стабильно, объективно. Таблица умножения не плавает, но постоянна. Здоровый человек пребывает в твердом рассудке. Общество вписывает в конституцию устойчивый закон. Знание как раз и ценно своей неизменяемостью, необходимостью, строгостью. Формула знаний не может выразить незавершенное. А незавершенной оказывается любая жизнь. Знание не меняется от наших эмоций, переживаний, хотений. Знание исключает движение. Вера, наоборот, только в желании и может существовать.
К вере относится только динамичное. К знанию — только не зависящее от наших желаний.
Граница между верой и знанием проходит через мотивацию. Где есть мотивация, там есть вера. Где есть только знание, там мотивации нет.
Знания различаются по их достоверности и надежности (вероятности). Малодостоверные и малонадежные знания также называют и верой. Отсюда путаница. Знания сами по себе бессмысленны. Но вера, выражающая мотивации и усилия человека, придает знаниям личностную ценность, смысл. Когда есть вера, то знания осмысленны. Философия на кухне это усилие озвучить смысл подмеченного личностью. Философия больших ученых это усилие озвучить важный уже для многих людей, но тот же смысл.
Вера иначе может быть описана через понятие о духе. Когда в Писании говорится о мертвой вере, то говорится о знаниях, за которым не стоит оживляющего их духа, мотивации, усилия. Когда в том же Писании говорится, что делами не спасешься, но необходима вера, то говорится опять о том же духе, то есть самой вере. Ценность дел только в том, что они обнаруживают, каков этот дух, и конечно ничего не обнаруживают, когда его нету. Так что справедливо и "спасение верой", потому что это спасение духом, и спасение делами, потому что они обнаруживают его. Так что, к вере ни разу не относятся мнения и представления, "принимаемые на веру", но только то, ради чего они принимаются, куда они толкают, и чем, принимающие их люди или общество, желают жить. Вот даже страх с надеждой относятся, ибо мотивируют. А концепции и теории, даже блестящие и возвышенные — только к знаниям, с той или иной мерой их достоверности. А к вере — ни разу. Нет.